маньяк [в хорошем смысле]
Играйте, черт вас возьми, играйте!
я написал это в апреле две тысячи тринадцатого года. и тогда не был в восторге, что уж говорить о сегодняшнем моем мнении об этой вещи. это мусор, откровенно говоря. сказать мягче, не несет литературной ценности. но и в этом стишке своя прелесть есть. вы чувствуете? сплошное несовершенство! потрясающе! я писал это, отключив все лишнее. я больше орудовал эмоцией, а не мыслью. это был поток. в такой форме я выразил себя - таким, каким я был именно в те минуты, когда на бумаге были нацарапаны строчки:

Семь ударов раскаленной плетью
Наносит мне жестокая судьба.
Но мне не больно, я очарован смертью,
Что ждет меня, следя из-за угла.

Вскрик. Удар. Животный стон
С дрожащих губ моих сорвался,
Но я терплю, таков закон:
Гибнет каждый, кто сдавался.

Возносится в воздух блестящая плеть,
Сверкая кровью, - бисером багровым.
Все муки Ада я готов стерпеть,
Чтоб следить за взмахом плети новым.

этот стих не для того, чтобы вы его читали. он для того был создан, чтобы быть созданным мной именно в тот день. в общих чертах понятно, да? именно это в нем ценно. но только для меня. или для тех, кто понимает это также, как я. то есть, как творец. тот, кто создает жизнь в той или иной форме. этот стих хоть и бездарный, но живой! и мне грустно, что сейчас, будучи куда более начитанным, наученным и опытным, я создаю то, что умирает еще до того, как успеет встретиться взглядом с читателем. у меня есть свое личное кладбище несостоявшихся стихов. они сгнили еще до того, как появились на свет. их вонь преследует меня, каждую минуту напоминая мне о моем изуродованном размеренной жизнью таланте.